Вокруг Ирана вновь усиливается напряжённость, и вопрос о возможных сценариях развития кризиса становится предметом пристального внимания не только региональных игроков, но и мировых держав. В рамках программы «Международное обозрение» состоялась беседа Фёдора Лукьянова с израильским экспертом Эраном Лерманом, в ходе которой был представлен взгляд Израиля на текущую ситуацию и перспективы дальнейшей эскалации.

Одним из ключевых вопросов стало ожидание возможного удара по Ирану. По словам Лермана, ещё несколько недель назад, на фоне внутренних потрясений в Иране, существовало ощущение, что Соединённые Штаты могут активнее вмешаться в развитие событий. Однако прямого военного шага со стороны Вашингтона не последовало. Вместо этого наблюдается наращивание американского военного присутствия в регионе, включая военно-воздушные учения и визиты высокопоставленных представителей командования, в частности главы Центрального командования США адмирала Брэда Купера в Израиль.

Тем не менее в израильском экспертном сообществе распространено мнение, что подобные действия не обязательно означают подготовку к немедленным боевым действиям. Речь может идти о стратегии давления, направленной на усиление переговорных позиций. Лерман сравнивает возможный подход с историческими примерами — Карибским кризисом 1962 года или мерами, применявшимися в отношении Венесуэлы. Одним из рассматриваемых вариантов называется своеобразный «карантин» — морская блокада иранских портов, которая усилила бы экономическое и политическое давление на Тегеран без немедленного перехода к масштабной войне.

Для Израиля вопрос иранской угрозы имеет несколько измерений — краткосрочное, среднесрочное и долгосрочное. В краткосрочной перспективе приоритетом остаётся устранение ракетной угрозы. По словам Лермана, недавние удары иранских ракет нанесли ущерб израильской инфраструктуре, включая Институт Вейцмана, больницу «Сорока» и жилые кварталы. Хотя масштабы потерь, по его утверждению, существенно отличаются от заявлений иранской стороны, сам факт уязвимости остаётся серьёзным фактором. В израильской интерпретации устойчивость экономики, в частности укрепление шекеля по отношению к доллару на фоне ослабления иранского риала, рассматривается как косвенный индикатор относительной устойчивости страны в условиях конфликта.

Особую обеспокоенность вызывает иранская ядерная программа. По оценкам, у Ирана остаётся несколько сот килограммов обогащённого урана, предположительно в районе Исфахана. Этот фактор усиливает тревогу в Израиле и подталкивает к обсуждению вариантов действий — от силового сценария до дипломатического давления. Однако, как отмечает Лерман, в Израиле скептически относятся к возможности успешного возобновления переговоров с Тегераном, хотя готовы взаимодействовать с США и предоставлять информацию о намерениях иранского руководства.

Долгосрочный аспект связан с вопросом политической трансформации Ирана. В израильском восприятии нынешний режим утратил легитимность, особенно на фоне жёсткого подавления протестов. Однако при этом подчёркивается, что внешнее вмешательство с целью смены режима маловероятно. Соединённые Штаты, по мнению Лермана, извлекли уроки из опыта Афганистана и Ирака и не склонны к масштабным проектам «национального строительства». Администрация, ориентированная на прагматизм, скорее будет усиливать давление экономическими и политическими средствами, чем инициировать прямую военную кампанию по свержению власти.

В израильской стратегии просматривается стремление к изменению баланса сил в регионе таким образом, чтобы Иран отказался от политики поддержки вооружённых группировок и риторики уничтожения Израиля. Речь идёт не столько о возвращении к формату отношений шахского периода, сколько о формировании менее конфронтационного режима, ориентированного на внутреннюю стабильность, а не на экспорт идеологического противостояния.